Глава 9

Вот вы, например, мужчина видный, возвышенного роста, хотя и худой. Вы, считается, ежели, не дай бог, помрете, что в ящик сыграли. А который человек торговый, бывшей купеческой гильдии, тот, значит, приказал долго жить.
И. Ильф, Е. Петров

– Очень кушать хочется, – Сфинкс скосил глаз на Молли. – Девочка, ты не против, если я тобой подкреплюсь, а потом вспомню, какого рожна я тут всё-таки делаю?
– Ну, это противоречит всяким правилам, – возмутилась Козазель.
– Правилам?
– Именно, правилам. Ты тут поставлен загадки загадывать. Кто три отгадал – проходит. Кто не отгадал – тот десерт.
– Да-да-да... припоминаю... – Сфинкс почесал клювом грудь. – Точно так! Всё, девочка, сейчас будет тебе загадка. М-м-м...
Молли кляла себя за то, что слишком просто слила информацию Сфинксу: «Зачем я ляпнула о реальном количестве загадок?! Почему хотя бы не одна? Ду-у-ура...»
– Вот же... А! Во! Угадайте, дети, кто: птица в кожаном пальто?
– Феликс. Птица Феликс, – мгновенно ответила Молли.
– Ты знала, – обиженно прокаркал Сфинкс. – Но у меня еще две...
Девочка поморщилась, пробуя пошевелить правой рукой. Было больно, не иначе, вывихнула плечо.
Сфинкс продолжал насиловать память.
– Ага! – вновь радостно воскликнул он. – Кто стучится в дверь ко мне с толстой сукой на ремне, с отделением десанта на усиленной броне?
– Это он, это он, в шутку вызванный ОМОН, – не задумываясь, выдала Молли, радуясь невероятной детскости загадок.
– Бесовка! – ударил передней лапой об пол Сфинкс. – Так-так-так... У какого молодца... Нет, слишком просто. Туда, сюда, обратно... Опять легко... Мой первый слог на дне морском... Тьфу, вычислит...
– Ну, ты долго будешь копаться? – надавила Козазель на стража.
– Не торопи меня! – нахохлился Сфинкс. – Цветное коромысло... нет...
Молли пожалела о том, что сильно ушибла ноги. Будь она в форме, давно бы перемахнула через тушу зверя, и никто ее бы не остановил.
– С когтями, а не птица... Между грядок лежит... – перебирал Сфинкс.
– Я! Я! Я! – донеслось издали.
Девочка и страж обернулись на голос. Между колоннами бежал, прыгал и катился взрослый хренблин.
– Ой, хренблин! – в страхе прошептал Сфинкс. – Здесь? Откуда?
Он поднялся на лапы, по-кошачьи выгибая спину. Редкая шерсть на его загривке вздыбилась – верный признак того, что Сфинкс готовился к бою. Наверняка последнему.
Молли было некогда наблюдать, чем кончится дело, она коротко разбежалась и пронырнула между ног птицельва. Сфинкс нервно мел хвостом по полу и смахнул девочку в сторону. Молли с треском влепилась в стену. Стена проломилась. Козазель очутилась в подобии клуба.
За редкими столиками сидели отдыхающие и вальяжно выпивали, основная масса плясала под звуки техномузыки. Прислушавшись, Молли распознала в залихватском миксе туш. Лазерная вывеска, пульсирующая кислотными сполохами, давала понять: сегодня вечеринка «Для тех, кто после».
Козазель со страхом пригляделась к танцующим. Мертвяки. Мертвяки второй свежести.
И запашок-то сразу показался Молли подозрительным...
– Давай-давай-давай! Что мы нынче все как дохлые?!!! – закричал диджей.
Толпа одобрительно взревела, хохоча и вскидывая руки вверх.
Юная волшебница бочком протиснулась в темный угол. За столиком, стоявшим рядом, шла оживленная дискуссия.
– Я тебе зуб даю, Боров, не воровал я твоего лопатника! – визжал, перекрывая музыку, тощий, скудно одетый зеленый труп.
Его дородный собеседник, в полусгнившем костюме и с золотой цепью на шее, уничижительно смотрел на худого.
– Зуб, говоришь?.. Давай, – потребовал Боров.
Бедный усопший совершил ритуальный блатной жест, щелкнув ногтем по краешку своего верхнего резца. В свете прожектора Молли четко увидела, как зуб не выдержал: вылетел из десны клянущегося и поскакал по столу к толстому.
Тот неуклюже прихлопнул его ладонью и, брезгливо взяв двумя пальцами, поглядел на заклад.
– Гнилой ты человечишка, Лисапед, – сказал Боров тощему, кладя зуб в карман. – Смекай, если развел, мочкану повторно...
– Боров, ну, ты че?.. Ну, я же за тебя в огонь! – залебезил Лисапед, энергично жестикулируя.
Он увлекся и с размаху задел столешницу пальцами. Пальцы неестественно вывернулись. Молли почудилось, что она слышала хруст, однако в непрекращающемся «бумс-бумс-бумс!» это было невозможно.
А Лисапед даже не заметил нанесенного себе ущерба!
Крепившаяся до сих пор Молли не выдержала и закричала от ужаса и непереносимого ощущения тотальной гадостности происходящего.
– Живая! – завопил Лисапед, показывая на девочку.
– Стопудняк! – взревел удивленно Боров.
Музыка стихла, осветитель направил неоновый луч в темный угол, и толпа уставилась на замолчавшую Молли.
– Деликатес! – провозгласил Боров, и мертвяки взвыли от радости.
Лисапед подскочил к девочке, хватая ее за запястье выбитой руки. Волшебница завопила от боли.
Толстый Боров тоже приблизился и взял ее за левый локоть.
Тут дверь дискотечного туалета открылась, из нее вышел злой Харри Проглоттер и как следует шибанул ею, захлопывая.
– Архитектор, блин! – сплюнул мальчик, разворачиваясь к мертвякам и плененной Козазель.
– Молли?! – обрадовался маг. – Ты жива!
– Не пори сантиментов, мы в западне! Это мертвяки! Колдуй, идиот! – зашипела девочка.
Проглоттер принялся выуживать палочку. Толпа опешила, не веря накатившему счастью: два блюда за один вечер, а второе еще и с жирком!
– Каким бы заклинанием их достать? Не помню, не учил... – Харри дрожащей пятерней сжимал магический инструмент.
– Неуч и прогульщик! – закатила глаза Молли. – Они страшно стесняются своей наготы!
– Точно! Эксгибиционика вуайеристикум! – прокричал Проглоттер, направляя волшебную палочку на пленителей Молли Козазель.
Но палочка была уродливо кривой, поэтому заклинание попало в саму Молли.
Ее одежда исчезла.
Юный маг вылупился на голую Козазель.
– Фиг ли пялишься? – нахмурилась девочка.
– Гх-мык... Кхе... Извини, Молли, – выдавил смущенный Проглоттер.
Он сделал вид, что его очки запотели, и принялся протирать их платком

wiederherstellung gelöschter dateien speicherkarte | Предлагаем качественную разноцветную креп бумагу по приемлемым ценам.